За время полёта мы успели сократить расстояние между нами и звездой вполовину. Это означает, что передача данных с Ананси занимает полчаса. Это довольно большой срок, но, по словам капитана, таков стандартный протокол Академии для межзвёздных перелётов; осторожность превыше всего. На таком расстоянии мы уже находимся под защитой магнитного поля Минохи, которое рассеивает большую часть космического мусора, в то же время оставляя место для манёвров на случай возмущений в атмосфере звезды.
Вчера зонд провёл настройку всех зарядных систем и отправил первую тестовую передачу. Судя по её результатам, возникли какие-то помехи в работе панорамной камеры. К счастью, запасная, как и обе фронтальные камеры, работают нормально. Стабильный канал связи был налажен спустя четыре часа. Судя по всему, мы выбрали не самое удачное место для посадки — пока мы видели только глинистый грунт, весь потрескавшийся от жары. Согласно датчикам, температура на поверхности сейчас +38,4 градуса по Цельсию.
Команде с трудом удаётся сдержать своё любопытство — уже несколько раз по кораблю шли слухи, из-за которых все сбегались в зал наблюдений. Все разговоры только о том, как лучше идентифицировать на записи поведение живого существа. Капитан лишь ходит меж комнат, изредка посмеиваясь: думаю, сказывается опыт.
Мы вели ожесточённый спор с Ченом на тему того, можно ли гарантированно отличить движение существа, наделённого развитой нервной системой, от перемещения объектов неживой природы, когда ко мне зашёл Джон с предложением собраться у него. Оказалось, он собирает нескольких ребят из команды, и пригласил нас с Ченом присоединиться. Я был несколько удивлён, когда мой ассистент живо заинтересовался этим предложением — мне казалось, он всё ещё на меня обижен из-за того, что я легкомысленно к нему отнёсся при нашем знакомстве.
Когда мы пришли, речь шла о том, кто какую дополнительную специализацию имеет. Таковы правила: Академия старается минимизировать состав экипажа, набирая людей широкого профиля. Фактически, почти со всеми функциями рабочего состава может справляться половина команды. От меня, к примеру, ожидают, что я стану геологом, буду исследовать поверхность на предмет полезных ископаемых. Если же придётся срочно перебираться на другую планету, я буду участвовать в производстве топлива для корабля. Джон, как оказалось, будет задействован в производстве необходимых компонентов для квантового телепорта, который должен будет отправить нас домой — до того, как стать астрономом, он работал с коллайдерами. А вот Ян, напротив, обладает умением, которое ему пригодится, если мы встретим здесь другую цивилизацию. По расчётам руководства, именно он будет налаживать культурный обмен с местными, знакомиться с их искусством, в то же время преподавая историю нашего.
Почему-то до сих пор я совершенно не задумывался о том, что у нас может быть культурный обмен с другой цивилизацией. Но картина Яна, заведующего музыкальным образованием инопланетян, упорно рисовала мне его с тренировочной катаной и потенциальной угрозой для окружающих. Очевидно, я забыл, что ушёл он в своё время именно в танцевальную школу.
Оказалось, что через несколько лет работы астрофизиком Ян всё-таки начал скучать по искусству, но не в том виде, в котором он начал его изучать. В этот раз его занесло в уличную группу, с которой он играл на гитаре вплоть до переезда в другой город. Там он какое-то время хотел выступать, но никогда настолько, чтобы заняться поисками новой группы всерьёз. Мы почти убедили его сыграть на гитаре, но договорились всё же отложить это на следующую встречу.
После этого пришла очередь Чена рассказать о его второй специальности. Сначала он отшутился, но, видимо, он горд своей обязанностью, потому что практически сразу он рассказал нам. Оказалось, что он при необходимости переходит в инженерный состав экспедиции — ещё одно удивительное откровение вечера. Насколько я знаю, обязанности довольно редко разделяют людей по разным частям экипажа. Чен будет одним из операторов нашего автоматического цеха. К нему будет поступать информация от всех операторов корабельных систем, на основе которой будут приниматься решения об изготовлении новых деталей на замену износившимся.
Разумеется, после этого на него посыпались вопросы. Нам было интересно, как он выучился управлять цехом, почему решил всё же ехать учёным, есть ли у него доступ к файлам Академии, как у члена инженерной части, и так далее. Но мой помощник лишь мягко улыбнулся, встал, сказал, что будет рад повторить в другой раз, и вышел. Нам пришлось самим домысливать разнообразные варианты развития событий.
Пообщавшись ещё какое-то время, мы стали расходиться. На прощание мы с Джоном незаметно перемигнулись: нам явно удаётся постепенно разговорить Яна.
Вчера зонд провёл настройку всех зарядных систем и отправил первую тестовую передачу. Судя по её результатам, возникли какие-то помехи в работе панорамной камеры. К счастью, запасная, как и обе фронтальные камеры, работают нормально. Стабильный канал связи был налажен спустя четыре часа. Судя по всему, мы выбрали не самое удачное место для посадки — пока мы видели только глинистый грунт, весь потрескавшийся от жары. Согласно датчикам, температура на поверхности сейчас +38,4 градуса по Цельсию.
Команде с трудом удаётся сдержать своё любопытство — уже несколько раз по кораблю шли слухи, из-за которых все сбегались в зал наблюдений. Все разговоры только о том, как лучше идентифицировать на записи поведение живого существа. Капитан лишь ходит меж комнат, изредка посмеиваясь: думаю, сказывается опыт.
Мы вели ожесточённый спор с Ченом на тему того, можно ли гарантированно отличить движение существа, наделённого развитой нервной системой, от перемещения объектов неживой природы, когда ко мне зашёл Джон с предложением собраться у него. Оказалось, он собирает нескольких ребят из команды, и пригласил нас с Ченом присоединиться. Я был несколько удивлён, когда мой ассистент живо заинтересовался этим предложением — мне казалось, он всё ещё на меня обижен из-за того, что я легкомысленно к нему отнёсся при нашем знакомстве.
Когда мы пришли, речь шла о том, кто какую дополнительную специализацию имеет. Таковы правила: Академия старается минимизировать состав экипажа, набирая людей широкого профиля. Фактически, почти со всеми функциями рабочего состава может справляться половина команды. От меня, к примеру, ожидают, что я стану геологом, буду исследовать поверхность на предмет полезных ископаемых. Если же придётся срочно перебираться на другую планету, я буду участвовать в производстве топлива для корабля. Джон, как оказалось, будет задействован в производстве необходимых компонентов для квантового телепорта, который должен будет отправить нас домой — до того, как стать астрономом, он работал с коллайдерами. А вот Ян, напротив, обладает умением, которое ему пригодится, если мы встретим здесь другую цивилизацию. По расчётам руководства, именно он будет налаживать культурный обмен с местными, знакомиться с их искусством, в то же время преподавая историю нашего.
Почему-то до сих пор я совершенно не задумывался о том, что у нас может быть культурный обмен с другой цивилизацией. Но картина Яна, заведующего музыкальным образованием инопланетян, упорно рисовала мне его с тренировочной катаной и потенциальной угрозой для окружающих. Очевидно, я забыл, что ушёл он в своё время именно в танцевальную школу.
Оказалось, что через несколько лет работы астрофизиком Ян всё-таки начал скучать по искусству, но не в том виде, в котором он начал его изучать. В этот раз его занесло в уличную группу, с которой он играл на гитаре вплоть до переезда в другой город. Там он какое-то время хотел выступать, но никогда настолько, чтобы заняться поисками новой группы всерьёз. Мы почти убедили его сыграть на гитаре, но договорились всё же отложить это на следующую встречу.
После этого пришла очередь Чена рассказать о его второй специальности. Сначала он отшутился, но, видимо, он горд своей обязанностью, потому что практически сразу он рассказал нам. Оказалось, что он при необходимости переходит в инженерный состав экспедиции — ещё одно удивительное откровение вечера. Насколько я знаю, обязанности довольно редко разделяют людей по разным частям экипажа. Чен будет одним из операторов нашего автоматического цеха. К нему будет поступать информация от всех операторов корабельных систем, на основе которой будут приниматься решения об изготовлении новых деталей на замену износившимся.
Разумеется, после этого на него посыпались вопросы. Нам было интересно, как он выучился управлять цехом, почему решил всё же ехать учёным, есть ли у него доступ к файлам Академии, как у члена инженерной части, и так далее. Но мой помощник лишь мягко улыбнулся, встал, сказал, что будет рад повторить в другой раз, и вышел. Нам пришлось самим домысливать разнообразные варианты развития событий.
Пообщавшись ещё какое-то время, мы стали расходиться. На прощание мы с Джоном незаметно перемигнулись: нам явно удаётся постепенно разговорить Яна.
Комментариев нет:
Отправить комментарий