Вчера вечером, когда люди после нашего "собрания" уже начали расходиться, мы с Джилли и Джоном разговорились о том, кто чего ожидает от приземления. По уставу личный состав должен в это время находиться в спасательных капсулах, которые рассчитаны на то, чтобы успешно эвакуировать людей даже в случае дестабилизации искусственной звезды. Правда, находясь там, ощущаешь себя в первую очередь как в гробу, и уже потом в безопасности. Вот о том, чем себя занять внутри такой штуки, мы и стали беседовать. Мои собеседники единодушно заявили, что примут наркоз, установленный в капсуле. Джон при этом добавил, что предпочёл бы просто напиться до беспамятства, но это было бы чересчур.
Я же подготовил для себя другой способ держать себя в руках. За несколько лет до того, как начался наш полёт, я увлекался самопознанием; изучал культуру древнего Тибета, даже ездил на Алтай, в один из последних сохранившихся буддистских храмов, где провёл несколько недель. Там я узнал об одной из практик, когда-то встречавшихся у искавших просветление: они сидели в пещере с заваленным входом несколько дней. Считалось, что подобное отрешение от всего окружающего мира давало сознанию свободу. Я решил, что проведу время в капсуле подобным образом. На помощь мне должно прийти моё знание нескольких мантр, которые в своё время, по словам настоятеля в храме Алтая, исполняли монахи во время подготовки к медитации.
Погружение членов команды на капсулы — это уже один из последних этапов подготовки к приземлению такого корабля, как "Тунхар". В первую очередь нужно распределить необходимый объём топлива по внутренним бакам, ведь обычно оно хранится во внешнем двигательном кольце. Двигатели, свободные от топлива, надо вывести на стабильную орбиту и активировать автопилот на случай непредвиденных обстоятельств. Ну а дальше надо поддерживать постоянную скорость корабля до контакта с землёй. Во время испытаний первых кораблей для непосредственно приземления хотели использовать шасси, как на самолётах старого типа, требовавших взлётно-посадочную полосу. Но ни одна трансмиссия не выдержит нагрузок, возникающих на пересечённой местности на таких скоростях. Пробовали даже использовать метание бомб, предварительно рассчитав вес заряда и промежуток между бомбами так, чтобы получилась довольно ровная поверхность для приземления. Этот эксперимент прекратили после первой аварии — бомба сдетонировала раньше времени, создав цепную реакцию и уничтожив испытательную модель. К счастью, на борту тогда никого не было.
К какому варианту пришли в итоге, я точно не знаю. Слышал, что там как-то используется сжиженный газ, и что к работе над этой задачей привлекали одного из химиков, летящих с нами, но лично не интересовался. Сейчас думаю, что зря — если бы я понимал, как именно буду тормозить, то чувствовал бы себя увереннее.
В полёте нас немного потрясло, но в остальном, всё прошло спокойно.
Я всё ещё могу слышать шум останавливающихся генераторов после посадки. На малых оборотах передачи в машинном отделении гудели так, что даже звукоизоляция не помогла. Но вообще всё прошло гладко; прогнозы оказались верными, и ускорение для выхода на орбиту планеты мы набрали с единственным включением поворотных двигателей для корректировки курса. Мы специально вышли на низкую орбиту, чтобы корабль слегка приблизился к поверхности, пока мы подлетаем к точке посадки.
Пока мы двигались по инерции, механизмы переместили внешнее кольцо корабля, на котором находятся основные двигатели, так, чтобы поток частиц из дюз тормозных двигателей не расплавил обшивку корабля, а также переподключили систему подачи топлива на новое положение двигателей. После этого надо было выравнять положение корабля, чтобы не возникло проблем при приземлении, и поддерживать этот уровень неизменным. Первая часть была несложной; к счастью, в нашем случае со второй тоже не возникло никаких проблем - погода на нашем участке планеты была спокойной, ветер был несильный, да и возникал лишь изредка. Автоматика прекрасно справлялась с регулированием мощности двигателей и расхода топлива, поэтому корабль практически не двигался, кроме как вниз.
В общем, сейчас мы уже на поверхности. Пока нам запрещено выходить из корабля без защитных костюмов — дополнительная мера предосторожности. Они несколько легче, чем скафандры, предназначенные для выхода в открытый космос, и уступают им в защите от физических воздействий и жесткого изучения, но должны помешать нам поймать неизвестное науке заболевание.
Я же подготовил для себя другой способ держать себя в руках. За несколько лет до того, как начался наш полёт, я увлекался самопознанием; изучал культуру древнего Тибета, даже ездил на Алтай, в один из последних сохранившихся буддистских храмов, где провёл несколько недель. Там я узнал об одной из практик, когда-то встречавшихся у искавших просветление: они сидели в пещере с заваленным входом несколько дней. Считалось, что подобное отрешение от всего окружающего мира давало сознанию свободу. Я решил, что проведу время в капсуле подобным образом. На помощь мне должно прийти моё знание нескольких мантр, которые в своё время, по словам настоятеля в храме Алтая, исполняли монахи во время подготовки к медитации.
Погружение членов команды на капсулы — это уже один из последних этапов подготовки к приземлению такого корабля, как "Тунхар". В первую очередь нужно распределить необходимый объём топлива по внутренним бакам, ведь обычно оно хранится во внешнем двигательном кольце. Двигатели, свободные от топлива, надо вывести на стабильную орбиту и активировать автопилот на случай непредвиденных обстоятельств. Ну а дальше надо поддерживать постоянную скорость корабля до контакта с землёй. Во время испытаний первых кораблей для непосредственно приземления хотели использовать шасси, как на самолётах старого типа, требовавших взлётно-посадочную полосу. Но ни одна трансмиссия не выдержит нагрузок, возникающих на пересечённой местности на таких скоростях. Пробовали даже использовать метание бомб, предварительно рассчитав вес заряда и промежуток между бомбами так, чтобы получилась довольно ровная поверхность для приземления. Этот эксперимент прекратили после первой аварии — бомба сдетонировала раньше времени, создав цепную реакцию и уничтожив испытательную модель. К счастью, на борту тогда никого не было.
К какому варианту пришли в итоге, я точно не знаю. Слышал, что там как-то используется сжиженный газ, и что к работе над этой задачей привлекали одного из химиков, летящих с нами, но лично не интересовался. Сейчас думаю, что зря — если бы я понимал, как именно буду тормозить, то чувствовал бы себя увереннее.
В полёте нас немного потрясло, но в остальном, всё прошло спокойно.
Я всё ещё могу слышать шум останавливающихся генераторов после посадки. На малых оборотах передачи в машинном отделении гудели так, что даже звукоизоляция не помогла. Но вообще всё прошло гладко; прогнозы оказались верными, и ускорение для выхода на орбиту планеты мы набрали с единственным включением поворотных двигателей для корректировки курса. Мы специально вышли на низкую орбиту, чтобы корабль слегка приблизился к поверхности, пока мы подлетаем к точке посадки.
Пока мы двигались по инерции, механизмы переместили внешнее кольцо корабля, на котором находятся основные двигатели, так, чтобы поток частиц из дюз тормозных двигателей не расплавил обшивку корабля, а также переподключили систему подачи топлива на новое положение двигателей. После этого надо было выравнять положение корабля, чтобы не возникло проблем при приземлении, и поддерживать этот уровень неизменным. Первая часть была несложной; к счастью, в нашем случае со второй тоже не возникло никаких проблем - погода на нашем участке планеты была спокойной, ветер был несильный, да и возникал лишь изредка. Автоматика прекрасно справлялась с регулированием мощности двигателей и расхода топлива, поэтому корабль практически не двигался, кроме как вниз.
В общем, сейчас мы уже на поверхности. Пока нам запрещено выходить из корабля без защитных костюмов — дополнительная мера предосторожности. Они несколько легче, чем скафандры, предназначенные для выхода в открытый космос, и уступают им в защите от физических воздействий и жесткого изучения, но должны помешать нам поймать неизвестное науке заболевание.
Мне уже не терпится ступить на первую планету, на которой был найден многоклеточный организм. Поэтому я направляюсь за своим защитным костюмом; сейчас за бортом невыносимая жара из-за нашего приземления, но я надеюсь, к тому моменту, как я буду готов, на поверхности Ананси условия будут гораздо лучше.
Комментариев нет:
Отправить комментарий