День 18

К моменту, когда капитан корабля дал разрешение первым членам экипажа покинуть судно, на поверхности уже вечерело. Я был включен во вторую команду: поздновато пришел за защитным костюмом. Однако мы не успели на выход да заката, а в темноте выходить с корабля пока строго запрещено — капитан не хочет рисковать. Поэтому нам приходилось весь вечер довольствоваться лишь рассказами тех, кто оказался быстрее нас. В кают-компанию подтянулись даже те, кто обычно вел затворнический образ жизни, включая моего ассистента. Мы перебросились парой фраз, но, разумеется, основное мое внимание было вовсе не на этом.
Со слов побывавших снаружи, отличие от Земли сквозило в каждой мелочи. Так, из-за того, что местное солнце было другого спектрального класса, а атмосфера имела несколько отличный состав, небо имело зеленовато-желтый оттенок, а Миноха с поверхности планеты приобрела более привычный белый цвет, который, впрочем, приобретал сиреневый отлив по краям, если его закрывало какое-либо препятствие.
Земля, хоть и была цвета, схожего с тем, к которому мы привыкли, чувствовалась по-другому, как под ногами, так и не вид. Было незначительное отличие в текстуре. Правда, когда мы анализировали фотографии с зонда, ничего подобного мы не увидели, так что это может быть игрой воображения.
Облака напоминали наши перистые облака, но были в значительной степени изогнуты, так что напоминали по форме полумесяцы. Это вызвало бурную дискуссию среди ученых, но даже наш метеоролог не взялся утверждать, что могло бы стать причиной, сославшись на недостаток данных. Его можно понять — мы вышли из перелётной гибернации чуть более, чем две недели назад, а сколько тысячелетий человечество изучало родную планету!
Было уже около часа ночи по местному времени, когда мы разошлись по своим комнатам. Сегодня же мне с самого раннего утра довелось побывать на поверхности самому — весь экипаж выразил желание выйти наружу, поэтому капитану пришлось поставить нас в расписании на рассвете. И хотя с вечера мы были склонны списывать большинство из тех мелких различий, о которых нам говорили, на человеческий фактор и игры разума, планета действительно воспринималась совсем не так, как Земля. Но это не было неприветливостью с её стороны, просто она была другой, и нам нужно к этому привыкнуть. Когда мы вышли, ветра практически не было, согласно данным с запущенного вчера метеозонда. Звезда Миноха, как мы её окрестили, только-только поднималась из-за горизонта. Это было самое удивительное зрелище в моей жизни — рассвет на другой планете. Ещё страннее было осознавать, что в это же самое время кто-то ещё мог смотреть на это, кто-то, для кого мы были чужаками.
Похоже, что примерно те же мысли были у остальных людей, вышедших со мной на поверхность. Мы с Джоном были в одной команде, поэтому мы переглянулись, уловили мысли друг друга и, не решившись прерывать момент, только кивнули. Позднее он мне признался, что хотел как-нибудь глупо пошутить, но его что-то остановило. Мы сошлись на том, что в тишине наблюдать за рассветом на чужой планете было гораздо правильнее, чем под его шуточки.
Когда мы вернулись, нас расспрашивали уже с меньшим энтузиазмом, чем первую команду. Не могу сказать за остальных, но я не смог бы подобрать слова, чтобы описать свое состояние сразу по возвращению, поэтому я ответил на пару-тройку общих вопросов и пошел в свою комнату, чтобы прилечь и всё обдумать. Но я всё ещё не могу в полной мере воспринять то, что я нахожусь в полутора годах космического перелёта от Земли. Кажется, будто мне нужно лишь пройти минут 30-40, чтобы вновь быть рядом со своей семьей. Но даже чтобы иметь возможность отправить им запись, мне нужно ждать ещё три дня, не говоря о том, чтобы увидеть их.